|
Леонид, как по-вашему, почему телесериал «Следствие ведут знатоки» пользовался такой сумасшедшей популярностью? Ведь там не было ни сумасшедших погонь, ни драк, ни бесконечных убийств…
Да может, именно поэтому. Наши герои – нормальные люди, не «менты» (пусть простят меня коллеги из современного сериала).
У них свои принципы, к примеру, уважение к преступнику. Для них главным было выяснить, почему человек стал на преступный путь, помочь ему встать на путь исправления. У Георгия Мартынюка, который играл Знаменского, был реальный прототип: именно с этого человека писалась эта роль. Мой Томин был сборным, я собирал его сам: по каким-то отдельным штрихам, мелочам. Все это я позаимствовал у вполне конкретных людей. Кто-то характерно щелкал пальцами, кто-то по-особому потирал подбородок. Но у моего героя, конечно же, в основном мои черты характера, мои личные качества, моя энергетика. Авторы потом писали роль именно под меня.
Вас утвердили без проб?
Нет, пробы были. Но дело в том, что режиссер сериала Слава Бровкин на базе нашего театра на Малой Бронной, где я в то время работал, делал много телевизионных проектов, так что меня с Герой Мартынюком знал хорошо, ему были известны наши возможности. Кстати, на роль Томина было много претендентов из нашего же театра, но Бровкин отстоял именно мою кандидатуру. Потом к нам присоединилась Элла Леждей, сыгравшая Зиночку Кибрит: у ее героини, кстати, тоже был реальный прототип. С нами постоянно работали специалисты-консультанты. Нам повезло, с самого начала мы встретили настоящих профессионалов с Петровки, людей, которые работали не за страх, а за совесть. За свою работу им платили очень мало, но они все-таки делали свое дело из чувства ответственности, осознания своего долга и по призванию. В нашем фильме существуют нормальные люди, человеческие отношения. За двадцать с лишним лет, которые снимался и шел сериал на телевидении, мы не только сами сроднились со своими персонажами, но стали родными и близкими людьми телезрителям. Об этом нам много раз говорили на творческих встречах, писали в письмах. Наша работа была отмечена многочисленными грамотами, почетным знаком «За содействие МВД России».
Приходилось пользоваться своей популярностью?
Только когда надо было помочь кому-то «пробить» квартиру или телефон.
Какие отношения у вас сложились с сотрудниками правоохранительных органов?
Нормальные. Особенно хорошо ко мне относились сотрудники Госавтоинспекции. Меня они останавливали только для того, чтобы пообщаться. Но, надо сказать, я старался не нарушать правила дорожного движения. Когда «знатоки» ездили с творческими встречами, нас встречали как самых дорогих гостей! Зная, что я заядлый парильщик, специально для меня готовили баню. Мы же поднимали авторитет милиции. И сейчас во время подготовки программы «Следствие вели…» я порой встречаюсь с милиционерами, с которыми познакомился еще в далекие 60-е годы.
Как вы отреагировали на предложение сняться в продолжении сериала «Следствие ведут «ЗнаТоКи. Дело №24. Пуд золота»?
Когда мне позвонили в Израиль, то первая реакция была: меня разыгрывают. Но когда перезвонил, выяснилось, что, действительно, такое решение есть. Мне прислали сценарий. Когда его прочитал, подумал, что может получиться неплохой сериал, и дал свое согласие на съемки. Пришлось вспомнить уже ушедшее время, когда приходилось мотаться по всей стране с гастролями и выкраивать время на съемки. Конечно, «Знатокам» возвращаться было очень непросто. На телевидении конкурентов огромное количество, не то, что в советские годы. А ведь нужно было еще и соответствовать уровню тех, прежних «Знатоков».
Ваш Томин за это время изменился.
Конечно же, он стал старше, мудрее, уже не таким резким, более спокойным, менее заводным.
И Знаменский Геры Мартынюка тоже стал другим: более серьезным, жестким. Хотя по сути наши герои остались прежними, нормальными людьми, несмотря на то, что за прошедшие десять лет мир вокруг очень изменился, стал совершенно другим.
Трудно пришлось вашей коллеге Лидии Вележевой? Ведь ей пришлось заменить Эллу Леждей.
Очень нелегко. Элла была потрясающей женщиной. Знаковая фигура: прищуренный глаз, всегда тайна… Но у Лиды все получилось.
Вы встречаетесь с Георгием Мартынюком?
Достаточно часто. Недавно, например, приняли участие в съемках передачи о «Знатоках». Получилось что-то такое ностальгическое. Нас с Геркой даже проняло чуть ли не до слез.
Вы становились когда-нибудь жертвой преступников?
Слава Богу, нет. Но у моего друга угнали машину. Через четыре дня нашли, причем с моей помощью.
Об актере у зрителей впечатление складывается по его ролям. Вам пришлось сыграть самые разные характеры: темпераментного восточного человека в «Бриллиантовой руке», остроумного Томина в «Знатоках»…
Я такой, как мои герои. И темпераментный, и ироничный. К себе отношусь с неким ироничным прищуром.
Когда вы почувствовали свою популярность?
Меня стали узнавать после «Бриллиантовой руки», где я сыграл небольшой эпизод. Но в 60-е годы эту картину вся страна посмотрела, наверное, раз по десять. И вот после выхода фильма на экраны я как-то поехал на юг. На пляже ко мне подходили девушки и спрашивали: «Ой, а у вас волосы на груди настоящие или накладные?».
Я отвечал: «А вы попробуйте подергать!». Ну, а уж после сериала «Следствие ведут знатоки», мы все, как говорится, проснулись знаменитыми.
В 2006 году вы стали продолжать на НТВ свои «следственные эксперименты» в передаче «Следствие вели с Леонидом Каневским».
Мне позвонили в Израиль с предложением стать ведущим телепередачи, где шла бы речь о наиболее громких делах советского времени. Я поставил условие, что это будет мой сегодняшний взгляд на те дела минувших дней, на ту эпоху, мое отношение, моя интонация, я должен иметь возможность высказывать свою версию произошедшего. Мне не хотелось работать в криминальной программе. Пообщавшись с продюсером Александром Жибровским и генеральным продюсером Дэвидом Гамбургом, мы пришли к взаимному согласию. К тому же мне повезло: я работаю с замечательной командой: журналистами, операторами, режиссерами. Рейтинг у передачи все это время достаточно высокий, причем особенно важно, что ее с интересом смотрит молодежь.
Такое впечатление, что ко многим преступникам вы относитесь с каким-то даже сочувствием.
Я отношусь ко многим из них и с сочувствием, и с уважением, особенно к тем, кто пострадал невинно. К сожалению, то странное и сложное время перекрутило многих по-настоящему талантливых людей. Кто-то не выдерживал и назло применял свои таланты в криминальных структурах. О том же директоре знаменитого елисеевского гастронома Соколове, о котором я не раз рассказывал в своей передаче, многие его знакомые и друзья отзывались как о хорошем человеке, которого просто подставили и расстреляли. Или передача об оружейнике, пытавшемся доказать, что его оружие необычное, заслуживает внимание профессионалов. Когда от него все отмахнулись, он решил пойти другим путем, криминальным… И таких много. Как же к ним не относиться с сочувствием и уважением? Но когда мы показываем нелюдей, я с особенным удовольствием говорю о них уничижительно.
Вы продолжаете жить и работать в Израиле?
Нет. Я продолжаю жить и работать и в Израиле, и в России. Сейчас наступило замечательное время, когда есть возможность быть свободным в своем выборе.
Вам трудно было приспособиться совсем к другим условиям?
Но я не приспосабливался. Меня пригласили в Израиль на работу. Дело в том, что в начале 90-х режиссер Женя Арье решил открыть в Телль-Авиве русскоязычный театр и пригласил меня. Конечно, трудно так круто менять свою жизнь в пятьдесят лет, но я решился на этот кульбит. Мы не знали языка, все для нас было чужим. Но проект все-таки удался. У нас были и тяжелые времена, но все-таки я могу назвать их интересными. Не раз бывал в Швеции, преподавал там в театральной школе, ездил во Францию, Германию, в США: и по работе, и на отдых. Помню, в 90-м году поехали с концертом в Израиль, я почувствовал, что мне там комфортно. Возможно, сыграло роль то, что там чуть ли не каждый второй говорит по-русски. В этой стране никто не смотрит, кто во что одет, у кого больше бриллиантов, как, например, в Германии. Еще мне очень понравилось чувство патриотизма, которое испытывают жители этой страны. В День независимости, например, там все вешали на машины маленькие государственные флажки. Я тоже с удовольствием повесил. В России театры в то время были в упадке, залы были полупустые, а в Израиле к нам проявляли большой интерес. Когда-то в начале 60-х мой учитель Анатолий Эфрос и мы, актеры, создавали театр «Ленком». И я подумал, что будет интересно снова оказаться в подобной ситуации, только уже имея за плечами немалый жизненный и актерский опыт. С театром «Гешер» мы объехали практически все самые престижные фестивали, не раз бывали в Лондоне, играли в Авиньоне, в Австралии, Вене, Цюрихе… В Берлине два спектакля пришлось сыграть по-русски. Причем обычно нам сопутствовал полный аншлаг. Ну, плохо ли?
У вас получился русскоязычный театр?
Нет, мы поняли, что это невозможно. Через полгода «нырнули» в иврит. Язык для меня трудный и по звучанию, и по другим особенностям. Конечно, было нелегко, особенно первые два года, но все-таки мы справились. Так что наш театр двуязычный, этим он и ценен. Мы сначала репетируем по-русски, но у нас сейчас довольно много израильских актеров, и с ними, естественно, репетиции проходят на иврите.
Чем вас все-таки «зацепил» Арье?
Тем, что он проповедует принципы Анатолия Васильевича Эфроса, его систему взаимоотношений. Мне посчастливилось играть в труппе Эфроса, настоящего гения, сначала в Ленкоме, потом в театре на Малой Бронной. Именно при нем я начал становиться настоящим актером. Евгений Арье закончил режиссерский курс у Георгия Товстоногова, работал в театре имени Маяковского, преподавал в ГИТИСе, и, кстати, несколько молодых актеров нашего театра – это его ученики. Я считаю, что главная удача нашего театра в том, что мы самоутверждались в команде. Женя не позволил нам опускать планку ни на йоту. Именно благодаря команде мы и не пропали поодиночке.
У вас в начале 90-х в России не было работы?
Почему? Работы было довольно много. Но я чувствовал себя как-то некомфортно, в театре было скучно. Захотелось чего-то нового.
В Израиле вы снимались в фильмах?
Да, в пяти. Одна из картин – «Опоздавшая свадьба», которая была удостоена нескольких престижных наград.
Не тяжело мотаться из Израиля в Россию и обратно?
А мне нравится такая жизнь. «В движеньи, мельник, жизнь идет, в движеньи»…
В Израиле у вас свой дом, квартира?
Мы с 1991года, как переехали, снимаем квартиру: там очень высокие цены на жилье. А в Москве у нас своя квартира, в которой я живу с 1969 года.
Слышал, у вас все в цветах.
Видимо, у меня это наследственное. Отец был крупным специалистом по технологии переработки фруктов и овощей, мечтал, что я или мой старший брат Александр пойдем по его стопам. Но потом на Сашу он махнул рукой: тот уже лет с шести занимался стихотворчеством. Отец часто брал меня с собой на фабрики, в колхозы, где я с большим удовольствием ел, пил, пробовал… Так продолжалось класса до седьмого. Именно тогда я стал посещать драматический кружок при клубе МВД. Пропадал на репетициях, в доме появился Станиславский, и папа понял, что никто из детей по его стопам не пойдет. Потом я поступил в Щукинское высшее театральное училище, стал профессиональным артистом. Так вот, на своем балконе я развел настоящие джунгли, рукотворный цветник, увлек этим и жену.
Скажите, неужели ни разу не пожалели о том, что уехали в Израиль?
Как-то странно, когда человек начинает жалеть о поступках, которые он совершил в пятьдесят лет. Если уж совершил поступок, то надо доказывать, зачем ты это сделал, а не сожалеть о сделанном.
У вас очень крепкая, спортивная фигура...
Так я же когда-то занимался борьбой, греблей, да и сейчас регулярно делаю зарядку, посещаю тренажерный зал. Надо поддерживать физическую форму, нельзя распускаться. Мне иногда приходится раздеваться на сцене, и совсем не хочется, чтобы зрители кривили лицо от увиденного.
Вы с женщинами дружите?
Моя любимая подруга, Клара Новикова: нашей дружбе уже очень много лет. С ней и с Эммануилом Виторганом мы даже поставили спектакль «Поздняя любовь». Несколько раз показывали его в Израиле.
Вы кажетесь таким спокойным человеком...
Вот тут вы ошибаетесь. Я могу быть вспыльчивым и взрывным. Правда, сейчас стал все-таки поспокойнее. Это на меня жена повлияла. Когда я заводился, она замолкала и пережидала мой взрыв. И постепенно я научился себя останавливать и сдерживаться.
Леонид Семенович, женщинам нравятся сильные мужчины.
А я с удовольствием обращаю внимание на красивых женщин.
А жена у вас красивая?
Очень красивая.
И как же вы с ней познакомились?
Наша встреча с Анной была предопределена моим братом Александром. Он писал программы для популярного киевского дуэта – Тарапуньки и Штепселя. Ефим Березин, игравший Штепселя, был отцом моей будущей жены. Брат нас и познакомил. Аня жила в Киеве. Мы встречались восемь лет, правда, виделись редко, я летал к ней. Когда снимался в «Бриллиантовой руке», после ночных актерских посиделок становилось скучно, и я ей звонил... Вместе мы уже больше тридцати лет. Аня – очень хороший психолог, очень точно чувствует людей. Кстати, все мои друзья стали ее друзьями.
А сейчас вам приходится редко видеться?
Нет, мы с женой постоянно вместе. Аня уже много лет работает моим пресс-секретарем.
Расскажите о вашей дочери.
Наташе тридцать лет. Она закончила в Тель-Авиве университет, работает главным стилистом девятого канала на израильском телевидении. Сейчас она, кстати, тоже в Москве, работает художником по костюмам, сценографом. В Театре сатиры как театральный художник по костюмам, например, выпустила мюзикл «Белая уздечка для черной кобылицы» Шерлинга. В настоящее время Наташа является главным стилистом сериала «Фотограф» на Первом телеканале.
На кого похожа дочь?
Говорят, что больше на меня, но многое у нее и от жены. Наташа – красавица, замечательная девочка.
Кто в вашей семье главный?
У нас в семье нет главных, все вопросы решаем вместе, так что ссор у нас, тьфу-тьфу, не бывает.
Вы верите в приметы?
Я, как и многие артисты, человек суеверный. И в приметы тоже верю. Например, что-то забыв
и возвратившись, обязательно смотрю в зеркало, если роняю текст роли, сажусь на него. Если чешется левая рука, – это к деньгам. Надо эту руку поцеловать и спрятать за пазуху. Нельзя соль передавать из рук в руки – это к ссоре. Соль надо брать только со стола. Но при этом не верю в черную кошку. В Израиле, кстати, очень много кошек различных мастей, к ним там очень хорошо относятся.
Наверное, и талисман у вас есть.
Имеется. Когда-то дочка мне подарила маленького львенка, сказав: «Пусть он тоже посмотрит, куда ты сейчас едешь». С тех пор львенок сопровождает меня во всех моих поездках.
Вам интересно было вести на израильском телевидении передачу «Хочу все съесть»?
Интересно. Я сразу поставил условие: раз уж я взялся вести эту программу, она должна быть авторской, связанной с моими поездками, путешествиями, историями, посиделками, где нас чем-то кормили или мы что-то готовили. Обо всех блюдах, о которых говорилось в передаче, я рассказывал в связи с какой-нибудь ситуацией в моей жизни или в жизни моих друзей. Передача просуществовала два сезона.
А сами что любите готовить?
Я большой любитель грузинской кухни. Мне очень нравятся различные соусы, пхали, сациви, приправы. Обожаю раки.
Где любите отдыхать?
Раньше часто ездил в Прибалтику, но в последние годы предпочитаю отдыхать в Финляндии.
|
